Суббота, 26 сентября, 2020
НОВОСТИ > ЖУРНАЛ > 70 ЛЕТ ПОБЕДЫ > Дело было в разведке

Дело было в разведке

Немало наших коллег журналистов прошагало по военным дорогам, чтобы послать в свою газету «горячий» материал.

Одни были военными корреспондентами, другие пришли в профессию, уже вернувшись с фронта. Один из них, Николай Константинович Жиров, в начале 60-х работал заместителем ответственного секретаря редакции областной газеты «Советское Зауралье». Во время Великой Отечественной войны Николай Жиров был разведчиком 96-й танковой бригады имени Челябинского комсомола, участвовал в боях на Курской дуге. В 1943 году был тяжело ранен и направлен на реабилитацию в Курганскую область. С 1949-го по 1950 год Николай Константинович трудился ответственным секретарем редакции Петуховской районной газеты «Сталинский путь», в 1946–49 гг. был редактором Шатровской районной газеты «Народный фронт».

Николай Константинович Жиров
Николай Константинович Жиров

В 1959–62 гг. работал заместителем ответственного секретаря редакции областной газеты «Советское Зауралье». Сегодня мы публикуем отрывок из его неопубликованной книги «Последняя война».

Добыть языка

Это было под Воронежем в декабре 1942 года. Наш комбриг, полковник Виктор Григорьевич Лебедев, был вызван командующим фронтом для доклада о боеготовности. После доклада член военсовета, генерал Воронин, полушутя — полусерьезно посетовал:

– Да, не хватает нам перед наступлением информации о формировании войск противника. А что, ваша разведка может добыть языка? Хотя бы вы, танкисты, помогли нам взять языка, а то уже полтора месяца в дивизиях не могут добыть информацию о планах противника. Вернувшись на базу, комбриг вызвал к себе разведчиков, среди которых был и я. Вместе с группой офицеров мы приняли план: для досконального изучения обстановки вражеских позиций отправить группу разведчиков на территорию противника для взятия языка. Это было настоящее боевое задание. Несколько дней подготовки – и группа отправилась на вражеские позиции.

Спустя пять дней, ранним утром комбриг Лебедев был разбужен криками:

– Товарищ полковник! Разведчики немца приволокли!

В сопровождении адъютанта комбриг устремился в указанное место. Дверь в хату была распахнута настежь, мы с разведгруппой толпились вокруг, а из двери, словно из проруби, торчали огромные голые ступни ошарашенного пленного.

– Что, сил не хватило в дом занести? – ухмыльнулся полковник. – Где же ваше русское гостеприимство?

– Не по частям же его заносить, товарищ комбриг, – ответил я.

А пленный, и правда, был такой длинный, что не входил в сени.

– Не ровен час отморозит ноги! – возмутился полковник. – А где же его обувка?

– Так он, товарищ полковник, сапожки нашему сержанту отписал. Увидел, как мучается бедолага в своих старых да рваных, а ведь ему еще до Берлина топать. А фриц свое уже оттопал!

Вскоре пленный уже сидел на табурете в натопленной хате, едва открывая рот с распухшей челюстью, сбивчиво отвечал на вопросы комбрига.

– Фельдфебель Вальтер Рознер, командир 1-го взвода лыжного батальона танковой дивизии Вермахта…

В общем, отправили того фельдфебеля для разбирательства в штаб армии. А у нас был повод – под «ворошиловские сто граммов» рассказать товарищам, как мы брали языка.

Приказ выполнен

Разделившись на группы, мы какое-то время визуально изучали позиции противника: расположение огневых точек, смену караула, время трапезы. Лежа на снегу в белых маскхалатах, солдаты выглядели сугробами среди кустов и оврагов. Выбрав участок между деревней Озерки и Перекоповка, установили наблюдение за всеми передвижениями противника. Немцы – народ пунктуальный, спору нет, а наш брат терпеливый.

Все, что представляло интерес для командования, занесли в тетрадь наблюдений.

На четвертые сутки выбрали «объект», обговорили план захвата и были готовы к любым неожиданностям. На случай отхода, как положено, запросили поддержку пехоты и пулеметчиков, а для отвлечения внимания неприятеля – помощь артиллерии. Наш командир разделил восемь разведчиков на группы захвата, прикрытия и обеспечения.

Светало. Пять утра. Операция началась. Разведчик Левитан подполз к часовому с левого фланга на расстояние два метра. Немец стоял с закрытыми глазами. Похоже, вояка дремал на посту. Кто служил, тот знает – в армии от усталости и стоя заснешь. Винтовка фрица лежала на бруствере, обращенная дулом в сторону наших бойцов. Услышав шорох, часовой очнулся и автоматически нажал на спусковой курок. Раздался выстрел. Левитан вскрикнул от боли и схватился за руку. Пуля оторвала ему фалангу пальца. Мы кинулись к фрицу, но тот с перепугу отбросив винтовку, побежал по лабиринтам траншей, пытаясь сбить нас с толку. Несмотря на боль и кровь, Левитан продолжал преследование обидчика. Остальная группа с разных сторон устремилась к двум соседним блиндажам. События развивались стремительно. Боец Цыганов, не раздумывая, бросил в дымовую трубу одного из блиндажей противотанковую гранату (а это болванка весом два с половиной килограмма). Раздался взрыв. Блиндаж разнесло в щепки. В это время и я кинул такой же «гостинец» в открытую дверь второго блиндажа. Уши заложило от взрыва. Шарахнуло так, что с неба посыпалась земля вперемешку с бревнами и снегом. Из соседнего блиндажа, где орудовала наша разведгруппа, внезапно выскочил долговязый фельдфебель с ручным пулеметом наперевес и стал беспорядочно палить в разные стороны. Мой товарищ Миша Мережников отчаянно швырнул гранату в ошалевшего от страха фрица. Граната, описав дугу, ударила фельдфебеля прямо в голову и, отскочив в сторону, разорвалась за бруствером. Оглушенный взрывом и ударом, от которого бы и слон не устоял, немец потерял сознание и рухнул на дно окопа. Осмотрев исковерканные блиндажи, мы поспешили ретироваться в расположение части, взвалив на плечи огромную тушу пленного, который по документам оказался не немцем, а австрияком.

По дороге пленный извивался, как змея, пытаясь вытащить кляп изо рта.

– Похоже, сказать чего-то хочет? – предположил один из наших, Рассол, и, пригрозив австрияку кулаком, выдернул тряпку изо рта. Пленный облегченно набрал воздуха и что-то «брякнул» на своем непонятном языке, а Рассол принял неожиданный порыв фельдфебеля за отборный мат и, не раздумывая, двинул горе-вояке прямо в челюсть. Тот резко вскрикнул и притих. Короче, сломал ему братишка челюсть. Загрохотала немецкая артиллерия, обстреливая участок, где только что «наводила порядок» наша разведгруппа. Но в это время мы уже принимали поздравления от командования, а наш пленный все увереннее развязывал свой язык, давая ценные показания командующему фронтом. Язык австрияка оказался под стать его росту. Мы все вернулись с вражеских позиций живыми и здоровыми. Жаль только, Левитан потерял палец, но это не помешало ему и дальше вместе со своими однополчанами бить ненавистных фашистов. За эту операцию вся наша команда была награждена орденами и медалями, которые и сейчас напоминают нашим детям и внукам о тех суровых днях Великой Отечественной войны.

Подготовила Светлана Тельминова — Курганская областная общественно политическая газета «Новый мир»

*Захват «языка» – тактический приём, применяемый разведчиками для того, чтобы доставить командованию человека (военнослужащего), от которого планируется получить информацию определённого рода.